Итак, охотничья наша сумка на­полнена необходимыми вещами...

Проверим еще раз. Зеркальный фотоаппарат, заряженный цветной обратимой пленкой. Набор (или два набора) удлинительных колец. Запас пленки. Зеркальце. Если есть, то телеобъектив.

И вот наконец...

Охваченный желанием путеше­ствовать, искать и находить красо­ту, узнавать новое о нашем пре­красном мире, выходишь ты либо в такие знакомые как будто бы, а на самом деле вовсе незнакомые, ставшие вдруг в твоем воображе­нии таинственными, полными не­ведомой жизни, заросли трав и кустарника в твоем родном дворе или за околицей — на заброшен­ном пустыре, в овраге, у берегов маленькой речушки, на опушке ближнего леса... Либо — если ты городской житель, а двора с «джунглями» трав и кустарников нет — едешь в старый городской парк, где приметил как-то кущи высоких трав, заросли малины, иван-чая, конского щавеля, крапи­вы... Либо — если решил путешест­вовать совсем всерьез — садишься на электричку и едешь на какую- то далекую поляну среди леса, где, помнится, траву не косят, не топчут, она густа и разнообразна, и среди узеньких листьев злако­вых светятся желтенькие соцветия ястребинки на высоких стеблях, кокетливо выглядывают сиренево- розовые цветки лесной герани, то тут, то там торчат растрепанные розово-фиолетовые головки луго­вых васильков и похожие на них, но более роскошные, аккуратные и как бы полные чувства собствен­ного достоинства, высоко вознесен­ные на прямых и колючих стеб­лях, царственные соцветия татар­ника, или чертополоха. Тут же и зонтичные с микроскопически мелкими многочисленными цветоч­ками в соцветиях-зонтиках, изда­лека светлеющие, словно пена, над переплетением причудливо из­резанных листиков... И тысячели­стник — розовато-белый и белый, его листочки уж и совсем сложно устроены, словно изысканное кру­жево... И конечно, пижма с мелки­ми желтыми пуговками соцветий, похожих на растерявшие свои ле­пестки ромашки, которые тоже собраны в корзинки-зонтики... И изящные, утонченно-нежные гвоздички, и сине-лиловые коло­кольчики, и ромашки с лепестка­ми-лучиками, и то нежно-розовые, то чисто сиреневые или желтова­тые головки скабиозы, напоминаю­щие пышные жабо на портретах сеньоров и сеньорин прошлых ве­ков...

И над всем этим пестрым, бла­гоухающим великолепием мель­кают белыми, коричневыми, ры­жими, желтыми хлопьями бабоч­ки, жужжат пчелы и мухи, гудя­щими самолетами проносятся осы- бембексы, хищные мухи-ктыри, слепни, шмели, на высоких нотах .зудят застывшие в воздухе над цветками полосатые цветочные мухи-сирфиды... Мастера высшего пилотажа — стрекозы — охотятся на мух, мелких мошек и комаров... Но самая напряженная жизнь идет, конечно же, внизу, в таин­ственных зарослях душистых трав, на соцветиях и в глубине крупных цветочных венчиков, на листьях, под листьями, на стеблях и ниже, у самых корней, на поверхности земли и даже в ее глубине — в трещинках, под гниющими листья­ми и корнями, в подземных хо­дах...